1. Где темное британское пиво или крепкий лонг-айленд, там и бар. Строго говоря, так и есть, но бархоппинг - это не только про алкоголь, но и немного про путешествия, поэтому людей, способных просидеть в одном кабаке весь вечер (и даже получить от этого удовольствие), никогда не понимал и не признавал. Но бывают такие бары, откуда уходить не хочется (это, кстати, не про ДжонДонн, откуда всегда хочется уйти, но некуда).
В Питере таким баром для меня стал TerminalBar. Узкое темное помещение с длинной уходящей в глубину барной стойкой, еще одна стойка параллельно барной с стульями без спинок, только два столика у самого входа под большим окном, тут же пианино.
Прообразом для бара стал какое-то место в Нью-Йорке, но мне Terminal больше всего напомнил маленькие живые барчики Бейрута, в которых до сих пор безумно хочется выпить еще раз.
(“Дача” и “Фидель” из той же в принципе серии, но больше похожи все-таки на маленький ОГИ).
2. В Питере вообще не был два года и лет десять как следует, поэтому удивился безумному количеству кофеен (кофехаусов просто по три на одной стороне одной улицы) и сушибаров. Говорят, только в КХ есть проверенный вайфай, а в остальных заведениях - как повезет. И это, судя по всему, правда.
3. Благодаря литературным и другим произведениям (“И рад бы домой, да мосты развели” и т.п.), я укрепился во мнении, что если после разведения мостов оказался на другой стороне Невы, то все пиздец, и придется пить до утра.
Поэтому, когда мы с Машей, Тобином, Катей и ее питерскими друзьями стояли на стрелке Васильевского острова, и я собирался бежать в центр, мост вдруг развели на 20 минут раньше положенного.
Отчаяние охватило меня, я уже собирался плыть через Неву или ехать на такси через вантовый мост. Но тут выяснилось, что мосты в течение ночи периодически сводят. Погуляв час по барам (в том числе зашли в какое-то дикое байкерское место, где я, по-моему, по случайности не получил пиздюлей), спокойно перешли Неву и разошлись спать.
4. За четыре дня командировки умудрился познакомиться сразу с двумя питерскими сепаратистами (причем в разных компаниях), о существовании которых раньше не знал и не задумывался. А они существуют. И мало того, предлагают отделить от России Ингерманландию (примерно Ленинградскую область), а в Бологом поставить автоматчиков.
Раздражает их Москва. И не только Москва, кстати. Один из сепаратистов - Вадик, который собрался принимать гиюр и рассуждал о раввинах 9 века - рассказывал, что тут в Питере кавказцы среди белого дня бьют до крови людей, и с этим надо бороться.
5. Не прошло скольких-то там лет, как в Питере появился свой маленький Винзавод (и конкурент Кофехаузов по части бесплатного вайфая) - Новая Голландия. Комплекс старых складских помещений недавно открыли для публики.
Места и смысла здесь пока мало: есть ресторан, контейнер с вкусным фастфудом от Гинзы, контейнер с современным искусством, рампа для скейтбордеристов, лужайка (на которой в дни, что я был, проходил футбольный турнир команд модных заведений города), воздушные змеи, скамейки и огород. Основная территория Новой Голландии пока для посещения недоступна - там наверняка будут делать что-то грандиозное.
Пока же сюда идти в общем-то незачем (а когда откроют Летний сад так уж точно). Ну или это просто москвичи избалованные.
6. В ночь после выборов классно посидели в очень любимом мною формате “куча людей из разных не связанных друг с другом компаний”.
Были лидер питерского Яблока Максим Резник, который к сожалению в середине дня пьет водку с пивом, Кариша, которая наконец выпила и стала веселой, ее толстый бывший муж Смоляк, оказавшийся очень приятным невоспитанным наглецом, блогер-космополит Макс Александров в майке Торреса (еще ливерпульской, поэтому я предлагал ее сжечь), русско-американская журналистка, открывшая Америке Навального, и просто милая девушка Юля Иоффе, бывший уже политик-оппозиционер Илюха Яшин, питерский сепаратист, белокурый иудей Вадик, молчаливая и стройная Маша Жебит с приятелем английским экспатом Тобином и еще какой-то русский журналист, который все время улыбался и то и дело переключался на английский.
7. Непременным атрибутом любой поездки должны стать любого рода святилища.
В Питере удалось посетить аж два храма. В шаббат набрели с Машей на Большую хоральную синагогу, которая оказалась очень красивой (и открытой, хотя та же берлинская синагога в субботу наглухо закрыта). Оттуда направились в мерзкий барочный Никольский собор, а потом и еще более уродливый храм в Александро-Невской лавре. Впрочем, по другому и быть не могло, учитывая, что Питер строился в 18 веке, а мне нравится русская средневековая архитектура.
8. Поводом для поездки были муниципальные выборы в районах Красненькая речка и Петровский. На них губернатор Матвиенко должна была выиграть и получить право стать спикером Софеда. Собственно, о самих выборах и о том, как нас с нацболами-агитаторами задерживали “эшники”, я уже писал.
В репортаж не вошел только эпизод в школе в Красненькой речке, когда нас с Юлей пытался прогнать с участка член УИКа, якобы потому что мы не можем общаться с избирателями в помещении школы, на территории которой расположен участок.
Мы потребовали показать норму закона, член УИКа и его помощница с айпадом за 20 минут нашли какой-то странный закон, где было написано, что может делать журналист на участке (находиться, проверять протоколы и еще несколько пунктов). Про общение с избирателями там не было ни слова. Однако член УИКа заявил, что все, что не разрешено, запрещено. После этого я поинтересовался у него, можно ли делать что-то еще из неперечисленного в списке, и сел на пол.
Он взбесился, требовал стать, кричал, что я веду себя “некрасиво”, подаю плохой пример школьникам (которых в воскресенье в августе в школе не было, естественно), нарушаю общественный порядок, мешаю проходу граждан.
Я вставать отказывался, говоря, что мне удобно сидеть именно так. Он вызвал милиционеров, которые в тех же выражениях начали требовать от меня встать. В итоге пришлось из участка выйти, так милиционер попросил у меня паспорт, не нашел в нем регистрации в Питере, потребовал командировочного, которого у меня не было. Я надеялся, что он поведет меня в отделение, но в итоге он просто вывел меня из школы.
Я попытался вернуться, но мне преградили дорогу милиционеры. Я начал скандалить, что они мешают мне работать. Оказавшаяся тут же местная журналистка Саша начала звонить куратору выборов депутату Милонову, он через нее просил меня не сидеть на полу, хотя очень любит Ленту.ру. В общем получился настоящий цирк, о котором написал потом журнал Foreign Policy:
Observers weren’t given much access at this municipality either, and I was kicked out of the precinct along with a Russian reporter because he had the temerity tosit on the floor, something that was not on the short list of what journalists are explicitly allowed to do during elections.
“It’s not very nice,” one police officer told him. Another added that they were kicking him out for his own good: “What if you sit on the floor and catch a cold and get prostatitis?”
9. впервые ездил на Сапсане, и считаю, что отсутствие в нем вайфая - это национальный позор
10. поймал себя на мысли, что хочу пожить в Питере полгода-год
-
azar posted this
